Olga Shagina

In January 1980 a ten year old ballet student in the Moscow Hall of Young Pioneers was peering through the keyhole of the sculpture class when someone opened the door and caught her a fearsome blow to the forehead. The teacher, worried that on the next occasion she might be knocked senseless, told her "If you want to learn art, you had better do it on this side of the door". And thus began the art career of Olga Shagina; first at the Pioneer hall, then at Moscow's Children's Art school Number One and private studios. Every day after school she attended extra-curricular art classes at one or another institute and on some days more then one. This regime continued after school to the age of 16 and after work from the age of 16 to 18. All this was in preparation to enter the famous Stroganov Art Institute which generally required preparatory training at a special school from the age of 6. Four years had been lost and somehow had to be regained. She gained admittance (having first spent two years employed in the Institute library) to the faculty of Art Restoration. Training in the Institute comprised Theory of Restoration, Practical Restoration, Drawing, Painting, Composition, Art History, Chemistry, History of Ornament and Iconography. Two thirds of this study was spent on drawing and painting and, as Olga puts it with suitable ambiguity "I had such a wonderful teacher of painting that I gave up everything else".

Olga excelled at the Institute. Early training in Mathematics and Philosophy and an interest in archeology gave her a fresh approach to art, not altogether conventional and not altogether popular at the Faculty of Restoration. It soon became clear that Olga's interest in painting was not for the purposes of restoration and the faculty became worried that one of their flock was definitely a black sheep. "They were unhappy with the direction of my mind."

Already at 19 Olga had had a number of exhibitions, first with friends, and then alone. Painting became her life, she painted day and night, led an almost monastic life and exhibited when she got hungry. Living space, let alone studio space, was hard to find and she lived for a time on the rooftop of a student hostel. Eventually crafty dealers were finding buyers in Tokyo, Los Angeles and Bonn and Olga enjoyed a period of affluence unknown to friends and family in Moscow.

Olga Shagina does not talk much about her work, "It is like music" she explains, "or love, you can't explain it with words, you can only experience it."

Still, the art critic must try. So one tries to corner her with questions about who influenced her, what was in her mind at the time of painting, who did she most admire.

"In the beginning I, like all art students, tried to become proficient at making on canvas realistic representation of real objects; first a piece of fruit, and pot, and piece of material; then more difficult 'still lifes' with more difficult subjects like sculpture heads, real heads, figures dressed and nude and so on. On and on, repeating things endlessly until perfection was achieved. Technical skills was mastered in drawing, painting and composition. Landscapes were done and discarded, on and on, over and over. Psychological portraits (showing emotion and personality) were repeated again and again with different goals and nuances. At first you don't really know what you want, but after long years of finding various solutions to inevitable problems, you begin to choose your problems, like research scientists. Eventually some find, as did I, that the kind of verbal reality articulated by literature on the one hand, and realistic art on the other, puts limitations on their spirit, confines it and holds it down. This is so because it is against their particular nature; they are like modern dancers in ballet shoes."

Olga Shagina has been exhibiting pictures for many years and her current work bears little resemblance to what has gone before. From a very academic style in painting she was moved to the abstract. Only now figurative elements begin to re-emerge. I asked her how this metamorphosis transpired. "Each artist must find his own truth. What is 'true' for me can, for someone else, be quite the opposite. I needed some discipline that would free me of my own conventions. I had to rid myself of my own academic manner with its figurative imagery, to dispose of what was frivolous and unnecessary, to depart from even that which had thus far been most successful. One must pursue the Holy Grail in art and the Holy Grail is your own very special vision."

"Like a snake leaving its skin, all that I had hitherto known to myself and my art was shed and painfully left behind. One must wriggle away from that old skin because it sticks and resists rejection. Slowly, necessarily, one squirms free and becomes a new being. From then on one must be true to this new self and to the new principles, resisting what works, for what is true, pure and honest."

"My purpose was not to escape realism, indeed, I may well find my way back to it. It's like your first look down a microscope: suddenly there is a reality you didn't know was there. You are wholly amazed and with inevitable increases of magnification find that one reality yields to another; the known to the unknown; molecules to atoms; atoms to neutrons, and at whatever level a new reality is perceived and grows in complexity and detail until it fills a world of knowledge and thought. With each magnification, most of what one has known disappears, but what remains becomes more pure, clear and interesting."

"When you find something new", she says, " you develop it. It is in the beginning full of creative impulse, it is alive, it is strong. But in a short while, everything possible has been extracted and it is done. Great discipline is required to leave an idea that has proved fruitful and still successful. But to develop, to reach the next level, you must begin anew, reject what you already know and, in the end, there is a new reality and, probably, a new realism."

Art is like Chess, at a basic level anyone, or at least anyone who knows the moves, can understand what is going on. At a higher level, only the better players know. At the highest level, only a handful of people in the entire world can fully appreciate the minds at work. So it is with art: every first year student tries to master the basic technique of making faithful representation of simple concrete objects and then more difficult objects. And every observer knows what it is about and how it is achieved. But as you progress, only the connoisseur knows, and as you become more elite your 'audience' dwindles until only few know and then only you know and finally only God knows what you are up to. God knows what you are up to Olga Shagina, but I like it.

Ron Akira Akamoto
art critic

Ольга Шагина

Как-то в январе 1980 года ученица балетной студии Московского Дворца пионеров подсматривала в замочную скважину в двери кружка скульптуры. Дверь открылась, ощутимо ударив 10-летнюю балерину по лбу. Руководитель кружка сказал: "Если ты хочешь учиться искусству, лучше это делать по другую сторону двери..." Так началась художественная карьера Оли Шагиной - сначала Дворец Пионеров, затем художественная школа и частные уроки, и наконец - Строгановка, отделение реставрации монументальной живописи. Впрочем, реставрация в жизни Ольги очень быстро уступает место живописи. "Факультет реставрации был, видимо, выбран ошибочно, но я благодарна судьбе за эту ошибку, - говорит Ольга, - опыт работы реставратором во многом сформировал меня как художника".

Уже в 19 лет Ольга принимает участие в ряде выставок, сначала вместе с друзьями, а затем и самостоятельно. Живопись стала ее жизнью, она работает день и ночь, почти не выходя из мастерской. Несколько случайных знакомых находят покупателей на ее картины в Токио, Лос-Анджелесе, Бонне, но для ее московских друзей и для ее семьи все держится втайне...

После окончания МХПИ им. Строганова Ольга несколько лет живёт и работает за границей. Ее живопись быстро завоевывает признание в кругу коллекционеров. Персональные выставки с успехом проходят в известных галереях Англии, США, Германии, Венгрии, Югославии. Постеры с ее картин печатаются ведущими издательскими домами и распространяются по всему миру. Попутно Ольга занимается графикой, оформляет интерьеры нескольких магазинов в Лондоне, сотрудничает с архитектурными фирмами во Франции и Нидерландах. Но основным занятием по-прежнему остается живопись.

В настоящее время Ольга живёт и работает в Москве. Картины Ольги Шагиной находятся в коллекциях Государственного Русского музея, Государственного Литературного музея, частных и корпоративных коллекциях России, США, стран Западной Европы. Две ее работы завоевали приз выставки-конкурса "ЗОЛОТАЯ КИСТЬ - 2004" >>>

В творчестве Ольги Шагиной можно проследить несколько этапов. Как и большинство художников, начинала она с академической манеры письма. Однако, с течением времени стиль ее работ сдвигался в сторону абстракции. Только недавно фигуративные элементы стали вновь появляться в ее работах. "...Моя цель состояла не в том, чтобы убежать от реализма, - говорит Ольга, - возможно, со временем я вернусь к нему. Произошло примерно то же, что происходит, когда смотришь в микроскоп: неожиданно перед глазами оказывается иная реальность, существующая по своим собственным законам. С каждым увеличением большая часть того, что ты видел раньше, пропадает, но оставшееся становится ясным, чистым и отчетливым..."

Главным для художника качеством Ольга считает честность, побуждающую отказаться от случайных элементов в творчестве. Наградой за правильно выбранный путь будет острое, ни с чем не сравнимое переживание единства с миром, - и, парадоксальным образом, столь же острое одиночество. Потому что в искусстве, как и в жизни, каждый обязан найти свою собственную правду, и правда эта никогда не будет универсальной.

Ретроспективным фантазиям Ольги Шагиной присуще тонкое чувство стиля и изысканность исполнения. Работы художницы отличаются интимностью звучания, отражая ее собственное прочтение старого европейского искусства. Загадочная незаконченность, фрагментарность создает оттенок некоей ностальгической грусти, трепетного восхищения даже перед безымянным творением старых мастеров. В воспевании прошлого ощущается упрек настоящему. Застывшие в вечности памятники искусства возвращаются в художественный контекст современности и кажутся гораздо более живыми и прекрасными, чем многие творения дней сегодняшних.

Андрей Гамлицкий
НИИ теории и истории изобразительных искусств
Российской Академии Художеств

Говорить о картинах Ольги Шагиной - предприятие, заведомо обреченное на неудачу. Как можно пересказать намек, ощущение, аромат, ускользающий образ из утреннего сна? Наш повседневный язык слишком груб и несовершенен, чтобы описать этот мир, хрупкая структура которого, кажется, не выдержит соприкосновения с реальностью; эту тёплую, лёгкую, мерцающую атмосферу, сквозь которую сноведениями проступают забытые лица, строчки из писем, старинные здания... Кажется, что время на этих картинах течет по-другому. Каждое мгновение длится так неспешно, что можно успеть распробовать его вкус. Это та территория, на которой обаяние старины властвует безраздельно. Это мир, одновременно родной и незнакомый, манящий и ускользающий.

Одна из картин Ольги висит у меня дома, я вижу ее каждый день. И впервые в жизни не могу - хотя бы только для себя - точно сформулировать, что же меня в ней так привлекло. Не всё возможно понять разумом. Да и не нужно. Ольга Шагина - автор столь тонкий и безупречный, что ее работы не хочется анализировать. Они рождают в душе ощущение чуда - даже в капризной и пресыщенной душе арт-критика. Я завидую зрителю, которому только предстоит первая встреча с картинами этого удивительного художника, на тонкой границе сна и реальности сумевшего создать целый мир... мир, с которым решительно невозможно расстаться.

Сергей Богданов
Кандидат искусствоведения

читать дальше >>